Перейти к содержимому

Метка: ипохондрия

Опубликовано

   Как правило, я разрешаю своим пациентам звонить или писать мне,  если у них появляются вопросы по их самочувствию. На начальном этапе психотерапии это позволяет вовремя вмешаться и двумя-тремя фразами предотвратить обострение психического состояния. Но есть категории пациентов, которым я категорически запрещаю общаться со мной вне наших встреч. Подавляющее большинство из них страдают зацикленностью на своем здоровье. Они уже достаточно хорошо осведомлены о специфике своего состояния, а звонок доктору используют лишь как самый простой способ остановить овладевающее ими и всепоглощающее чувство обострения «смертельно опасной болезни», которая (как им опять же кажется), если срочно не вмешаться, неминуемо убъет их.  Для одного это «инфаркт», другого инсульт, СПИД и масса других угрожающих здоровью болячек.  Доктор для них, таким образом, превращается в разновидность спасительной таблетки. Слыша в трубку, вместо ожидаемой поддержки, жесткую и порой уничижительную оценку их поведения, некоторые из них обижаются, но подавляющее большинство делает правильные выводы. Еще раз подчеркну, что речь не идет о пациентах, которых я вижу впервые. Это те люди, с которыми у меня установлены доверительные отношения и которые прошли достаточное обследование для исключения у них серьезных соматических болезней.

    Почему же нельзя потакать слабости пациента, с мольбою и порой слезами на глазах взывающего о помощи? Не противоречит ли это врачебной этике? Все до банальности просто. Подобный вариант поддержки, не смотря кажущуюся эффективность (ведь человек на глазах из только что умирающего становится живее всех живых), на деле отбрасывает пациента назад, усугубляя его зависимость от собственного страха за свое здоровье. Вот почему, инструктируя родственников пациентов, психотерапевты предупреждают их о недопустимости подобного поведения. Да, пациенты всегда положительно реагируют, когда близкие люди в эти трудные минуты успокаивают и сочувствуют их страданию. Но не лишним, в такой ситуации, будет помнить, что страдание–то мнимое!!! А значит, подобная реакция будет лишь подкреплять его, с каждым разом все более и более усугубляя. Конечно, мужа, жену или друзей пациента не стоит науськивать на то, чтобы они начинали подтрунивать над ним или увещевать словами, мол, «как ты меня достал своими болячками». В этом случае параллельно с выздоровлением они рискуют остаться без их друга или супруга. Реакция в идеале должна быть нейтральной: не разделяя паники близкого человека, дать ему понять, что он сможет с ней справиться собственными силами. Можно также с добрым юмором напомнить ему, сколько раз он уже таким образом прощался с жизнью?

   Все усилия психотерапевта и родственников должны быть направлены на то, чтобы отрезвить и очистить отношение пациента к своему состоянию. Только когда он соглашается и принимает установку, что собственный организм (точнее восприятие, искаженное страхом) его обманывает, пациент оказывается способным сделать шаг навстречу страхам  вопреки любых пугающих симптомов. В противном случае они будут повторяться, заставляя пациентов сомневаться в правильности лечения, пытаясь найти органические (биологические) объяснения своим состояниям. Интернет и медицинские справочники, к сожалению, также оказывают им в этом медвежью услугу. Вместо попыток совладать со своими страхами, они вновь погружаются с головой в различные обследования и упрямо штурмуют врачебные кабинеты. Нередко бедалаги таки находят «своих» врачей, которые с легкостью назначают им таблетки для лечения  начальных проявлений гипертонической болезни, фарингитов, гастритов, колитов, циститов и массы других нарушений, которыми страдает каждый второй житель нашей многострадальной страны. Нет, эти болячки, действительно, могут иметь у них место! Но их нужно рассматривать лишь фоном, который во сто крат усиливается и искажается их тревожным восприятием. И можно сколько угодно лечить  их различными дорогими и не очень таблетками, но пока будет сохраняться тревожное или чаще  даже тревожно-депрессивное состояние, проку от подобной терапии не будет. «Не пытайтесь найти черную кошку в  темной комнате, особенно когда ее там нет»!

         Заканчивая этот пост, предвкушаю вопрос читателей, мол, «ну и что же дальше»? Как справиться с этим пресловутым тревожно-депрессивным состоянием? Призываю набраться терпения, так как разговор предстоит серьезный и долгий. Ждем ваших комментариев, и следите за дальнейшими нашими публикациями!

Опубликовано

    Рано или поздно человек, обеспокоенный своим здоровьем попадает к врачу. Но он даже не подозревает, к каким испытаниям и разочарованиям это может привести, если в нем отсутствует здоровый скепсис, а врачебная культура доктора  не находится на должном уровне.  Причем неважно, будет ли это обращение в государственную поликлинику или частный медицинский центр. Ведь и в одном и в другом учреждении визит к доктору предполагает беседу, осмотр, больший или меньший объем обследования и, наконец, диагностическое заключение. Последний момент является самым определяющим, так как от него зависит последующее лечение.  Правильность диагноза, в свою очередь, напрямую будет определяться результатами обследования и квалификацией врача. Тут-то мы и подходим к первому подводному камню. Казалось бы, какие могут быть вопросы?  Всего-то обследуемся и ждем результатов! Все так, но есть один нюанс. Дело в том, что на современном этапе развития диагностической техники, можно выявить мельчайшие нарушения анатомии и функционирования внутренних органов. В результате, понятие нормы существенно усложнилось. Не случайно, при описании результатов специалисты по инструментальным методам обследования уходят от интерпретаций выявленных ими изменений (мол, лечащий врач все объяснит).   В этом нет ни малейшего лукавства и желания скрыть от пациента какие-то роковые находки в их организме. Дело в том, что найденные изменения могут не иметь ни какого отношения к реальному состоянию человека. Только лечащий врач обладает необходимой суммой субъективной и объективной информации,  чтобы вынести  окончательный вердикт. Однако его искусство не ограничивается лишь аналитической работой. Не менее важным оказывается еще и форма преподнесения диагностического заключения своему пациенту. К сожалению, с этим у современных эскулапов нередко бывают проблемы.

     Признаюсь честно, что большинство моих пациентов, зацикленных на своем здоровье не столько страдали от своей природной мнительности (она, в той или иной степени, присуща всем), сколько являлись «жертвами» некорректного преподнесения врачами во время осмотров информации об их состоянии. Приведу наиболее типичные сценарии, того как врач может зациклить своего пациента на здоровье:

  • Исключая самый тяжелый прогноз состояния, параллельно озвучивать (проговаривать) опасения и весь ход своих мыслей пациенту.
  • Позволять себе демонстрировать с помощью жестов, мимики и неопределенных высказываний (без достаточных комментариев) состояние озабоченности и тревоги в процессе общения с пациентом.
  • Мотивировать пациента на изменение образа жизни, запугивая его страшными последствиями тяжелых болезней.
  • Оценивая общее состояние пациента, отталкиваться, прежде всего, от выявленных в результате инструментального обследования органических изменений, игнорируя его личностные особенности и психологическое состояние в целом.
  • Назначить неэффективное лечение, а затем отсутствие положительного результата или переживаемые пациентом побочные эффекты объяснять якобы тяжестью состояния.

      Несложно заметить, что все рассмотренные варианты поведения врача во время медицинского приема так или иначе ведут к повышению уровня тревоги у пациента, а значит, способны усугубить его не только воображаемые, но и реальные проблемы со здоровьем. Первые два пункта свидетельствуют об игнорировании врачом деонтологических принципов. Последние  включают свод правил взаимодействия врач-пациент, которые специалист должен был усвоить еще во время учебы в институте. Их можно сравнить с воинским уставом, который, как говорят служивые люди, написан кровью. За деонтологическим «уставом» также стоит многовековой опыт успехов и ошибок в искусстве врачевания. Бывает очень обидно, когда коллеги об этом забывают. Третий пункт связан с переоценкой значения страха, как мотивирующего фактора для изменения поведения. Этим грешат не только врачи, но и педагоги, руководители разных уровней, да и обычные люди, например, в процессе воспитания своих собственных детей. Как следствие, опять же повышение тревоги и созданием тем самым фона для формирования ипохондрических состояний. Последние два пункта являются примером врачебной ошибки. Врач в них демонстрирует узость своего профессионального мышления, граничащую с непрофессионализмом.

 

Опубликовано

 

    В процессе психотерапевтической практики часто приходиться сталкиваться с людьми,  чье отношение к здоровью, мягко выражаясь, можно назвать преувеличенным. Малейший намек на изменение привычного состояния организма  тут же рождает в их головах картины страшных и смертельно опасных заболеваний. Заболела голова – это не иначе как опухоль головного мозга?!? Появились неприятные ощущения в грудной клетки, так это же начинающийся инфаркт?!? Капля крови в испражнениях? Вообще пиши пропало! Ведь это же рак кишечника? Одним словом, нет таких ощущений, который бы такой человек не интерпретировал как угрожающие жизни и являющиеся основанием срочно вызывать скорую помощь, бежать к врачу и немедленно проводить обследования.

     Если вы думаете, что все дело в их мнительности, с которой они родились на белый свет, то это только частичное объяснение. Такие люди, действительно, встречаются нередко. И с ними все более или менее понятно. Но есть другая категория пациентов, которые до недавних пор слыли жизнерадостными и уверенными (чаще даже самоуверенными) людьми. Они, как правило, успешны или были успешны в своей профессии. Их никак нельзя обвинить во всеохватном страхе за свою жизнь или трусости. У меня есть примеры пациентов, которые в силу своих профессиональных обязанностей не раз смотрели смерти в глаза. Что же такое должно произойти в их жизни и с ними самими, чтобы они вдруг спасовали перед лицом мнимой опасности?

     Подробный ответ на данный вопрос вынудил бы нас исписать десятки или даже сотни страниц. Нам же сейчас нужно лишь самое общее понимание проблемы. И оно таково. Дело в том, что если вы взгляните на зацикленного на своем здоровье, то в первую очередь вы увидите человека, охваченного тревогой. Можно, конечно, этот испуг интерпретировать как реакцию на появившиеся «болезненные» ощущения. Мол, как тут быть спокойным, когда «предынсультное» состояние? Однако, расспрос близких и наблюдение за ним некоторое время, убедят вас в том, что тревожное состояние стало для него давно уже привычным. Да и сам он вам расскажет, что у него часто потеют ладони рук или испарина на лбу появляется при  малейшем волнении. Кроме того, может быть выявлена масса других, так называемых, соматовегетативных проявлений (учащенный пульс, ощущение сердцебиения, чувство нехватки воздуха, частые позывы на мочеиспускание и т.д. и т.п.). На вопрос что этому предшествовало, некоторые из них расскажут о неоднозначных обстоятельствах (утрата или тяжелая болезнь родителей, близких людей и т.д.), пережитых ими обстоятельств угрозы собственной жизни, которые случились с ними несколько месяцев или даже лет назад. Может быть выявлена еще масса причин, которые, как правило, на данный момент уже не имеют ключевого значения, так как тревога закрепилась и стала привычной. Это значит, что сформировался механизм, поддерживающий это противоестественное состояние. Отметим сразу, что совсем не обязательно в основе данного механизма лежит биологическая поломка. Мы уже не раз на данном ресурсе писали о сбитых настройках. Это очередной пример подобного механизма. Как же он работает?

     Вспомните, что вы делаете, если испытываете тревогу? Вероятно, пытаетесь найти ей объяснение. В первую очередь исключаются, конечно, внешние угрозы. Например, я в тревоге, потому что завтра меня ждет неприятный разговор. Осознание этого факта уже позволяет уменьшить волнение. Самое главное, исчезает соблазн, чтобы интерпретировать тревогу как признак своего нездоровья. Ведь налицо повод для переживания.

    Другое дело, когда тревога уже по факту стала привычным для человека состоянием. К причинам, которые способствуют этому, мы еще вернемся.   Важно, что человек уже настолько к ней привык, что перестал опознавать как тревогу. Живет, таким образом, некий субъект в условиях повышенного напряжения (или, говоря научным языком, стресса) и до поры до времени не заморачивается об этом. Особенно если обстоятельства таковы, что ему некогда думать о себе (ненормированная работа, перегрузы по другим причинам). Но вот появилась возможность остановиться и остаться наедине с собой. И что он чувствует? По меньшей мере, ему становиться не по себе. Он не может расслабиться, у него начинает страдать качество сна, накапливается усталость.

   Не лишним будет еще раз напомнить, что повышенная тревога всегда сопровождается телесными проявлениями (так называемый, сомато-вегетативный компонент тревоги). Мы уже назвали часть из них. Но это далеко не все проявления. Ведь в формировании переживания тревоги участвует весь организм. Первым признаком высокой тревожности служит повышение мышечного тонуса или мышечные зажимы. Это проявляется в напряжении мышц конечностей, головы, которые достаточно быстро трансформируются в своеобразные боли напряжения. Поскольку мышцы есть везде, то все они оказываются так или иначе вовлеченными. Например, может ухудшаться зрение, появляются неприятные ощущения в глазах, обостряется остеохондроз, начинают беспокоить боли в животе и нарушается пищеварение (желудок и кишечник включают в себя пусть гладкую, но тоже мышечную ткань).

   Вновь вернемся к нашему страдальцу. Мало того, что он истощен и подавлен, на него наваливается еще масса неприятных ощущений. Как мыслит обычно человек в подобных обстоятельствах? Заметит ли он, наконец, тревогу? Не просто заметит, он начинает не на шутку волноваться! Если учесть, что подавляющее большинство пациентов впервые сталкиваются с этим состоянием в относительно молодом возрасте, то это не может их оставить пассивными наблюдателями. Пытаясь разобраться в своем состоянии, он в первую очередь обращает внимание на дискоморт и болезненные ощущения в теле. А это, опять же, заставляет его думать не  о тревоге как причинном факторе, а исключать физическую болезнь.

   Пока это только предположение и в его переживаниях еще нет гипертрофированного налета нависшей смертельной опасности. Но это уже перепутье. От того, в какую сторону пойдет наш герой, напрямую зависит его будущее состояние. Зациклится ли он на своем здоровье и превратиться в ипохондрика или попытается изменить жизнь и мировоззрение, чтобы вернуть внутреннюю гармонию?!? К сожалению, не нужно быть ясновидящим, чтобы предположить, что наши современные реалии (и медицинские, и социальные) будут подталкивать его к реализации первого сценария.