Человеческое поведение чрезвычайно разнообразно. Со стороны иногда оно может выглядеть неадекватным и не нравиться нам. Но в каких случаях мы вправе говорить, что человек плохо владеет собой? И как в принципе должна выглядеть картинка «идеального» владения собой?
https://www.youtube.com/watch?v=fNFImQSwYtc
Вначале вебинара прозвучал пример, в котором были изображены стрессовые реакции на производственную ситуацию руководителей, исповедующих два типа управления: авторитарный (жесткий, директивный) и демократический (сдержанный, уважительный). Вопрос к слушателям («Какой из стилей реагирования больше соответствует понятию «владение собой»?) носил провокационный характер. Правильного ответа он не предполагал. Действительно, если оценивать поведенческие проявления с позиции осознанности, целесообразности, а также степени соответствия внешним и внутренним обстоятельствам, то вместо однозначных оценок нам логичнее будет прибегнуть к понятию границ, определяющих некий диапазон приемлемого реагирования. Что это за границы?
Исходя из целей нашего вебинара, нас в первую очередь будет интересовать диапазон реагирования в границах «сдержанность-спонтанность». Конечно, большинству из нас, импонировал бы сдержанный и понимающий руководитель. Сдержанность это та черта, которая в обыденном сознании чаще всего ассоциируется с хорошим самоконтролем. Однако данное заключение верно лишь отчасти. Ведь сдержанность может быть не только осознанным проявлением, а результатом каких-то других непроизвольных сдерживающих влияний (например, переживания страха и связанных с ним черт характера). Кроме того, осознанная сдержанность требует дополнительных усилий, сопоставимых с напряженностью переживания, которое нужно сдержать. Т.е. речь идет о, минимум, удвоенных тратах энергии. Хватит ли у человека сил справиться с таким напряжением в своей психике? Более спонтанное поведение в подобном разрезе выглядит предпочтительнее. Но и оно в своих крайних будет не менее опасным как для дела, так и для психики самого человека, давшего захватить себя переживаниями.
Истина лежит где-то посередине. И середина эта определяются характеристиками, находящимися в границах «органичность и искусственность» и «достижение поставленной цели - сохранение здоровья». С первым диапазоном все должно быть более или менее понятным. Тут речь идет о понимании важности контекста ситуации. В экстремальной ситуации, например, не всегда есть возможность проявить понимание и сдержанность к отдельному человеку. А выстраивая эффективную коммуникацию со своим окружением в обычной жизни, мы должны учитывать специфику контингента, с которым общаемся. Границы следующего смыслового диапазона иллюстрируют дилемму «цены вопроса». Как нам осуществить достижение поставленной цели с минимальными потерями для здоровья? Оговоримся сразу, что иногда это невозможно. В жизни мы находим примеры, когда единственным способом достижения поставленной цели, является жертва собой и своим здоровьем. Но это больше касается экстраординарных ситуации, требующих от человека подвига самопожертвования. Мы же здесь делаем акцент на обыденных ситуациях. Каковым же должно быть реагирование человека, чтобы это не навредило его психическому и физическому здоровью?
Чтобы ответить на поставленный вопрос, нам необходимо рассмотреть еще один важный диапазон, характеризующий напряженность реагирования, а именно: «интенсивность – спокойствие». Любую задачу можно выполнять с той или иной степенью внутреннего напряжения. Одной из характеристик высокого напряжения является чрезмерная вовлеченность в психическое переживание телесного компонента. Человек в этом случае начинает ощущать зажатость (напряжение поперечно-полосатой мускулатуры), различные сомато-вегетативные реакции (учащение пульса, колебания артериального давления, потливость, тошноту, тремор и другие реакции). Подобные проявления могут закрепляться, становясь поводом, как для формирования соматических заболеваний, так и вторичного «зацикливания на своем здоровья» с последующим развитием ипохондрических установок. А если мы вдруг этому противопоставим максимально спокойную и отстраненную реакцию? Будет ли это правильнее и лучше? Как ни странно, на первый взгляд, но нет! Это будет во многом противоестественная реакция, усложняющая нам взаимодействие с окружающим миром и затрудняющая достижение поставленной цели. Целесообразной ее можно считать только для отдыха и сна. Во всех остальных случаях необходимо стремиться к тому, чтобы «оседлать», перехватить управление и перенаправить в мирное русло вызванное стрессом переживание. При достижении поставленных целей стремиться к созданию такой интенсивности переживаний, чтобы они характеризовались минимальной достаточности напряжения, одним из критериев которого является и отсутствие чрезмерности реагирования внутренних органов и систем нашего организма. Итак, как же будет выглядеть картинка «идеального владения собой»?
Мы можем испытывать самые различные переживания, но основным критерием самообладания является сохранность контроля над ними со стороны личности (нашего «Я»). Любое изменение внешних и внутренних обстоятельств нашей жизни, приводящее к нарушению внутреннего спокойствия и возникновению переживаний («волны в океане психических процессов») – это своеобразный вызов. Если мы к нему не готовы в данный момент, то эта волна нас захлестнет. Заметьте! Не ситуация, а наши собственные переживания о ней!!! Помните о знаменитом высказывании Алена Бомбара: «Жертвы легендарных кораблекрушений, погибшие преждевременно, я знаю: вас убило не море, вас убил не голод, вас убила не жажда! Раскачиваясь на волнах под жалобные крики чаек, вы умерли от страха». Стремясь развить в себе навыки саморегуляции, нам необходимо начать с понимания границ возможностей нашего «Я». Для этого, обращаясь к своему прошлому опыту, мы должны вычленить из него те переживания, которые выходили в той или иной степени из под нашего контроля. В дальнейшем одни должны стать объектом работы с целью совладания с ними. Расширение же возможностей управления собой предполагает выработку навыков воздействия на интенсивность переживания (снижение или повышение внутреннего напряжения), способности к управлению все более интенсивныыми переживаниями и избирательной концентрации со стороны «Я», а также формированием мировоззрения, которое позволяло бы человеку сохранить свою духовную, душевную и физическую целостность в условиях современных цивилизационных вызовов.
дозревает, к каким испытаниям и разочарованиям это может привести, если в нем отсутствует здоровый скепсис, а врачебная культура доктора не находится на должном уровне. Причем неважно, будет ли это обращение в государственную поликлинику или частный медицинский центр. Ведь и в одном и в другом учреждении визит к доктору предполагает беседу, осмотр, больший или меньший объем обследования и, наконец, диагностическое заключение. Последний момент является самым определяющим, так как от него зависит последующее лечение. Правильность диагноза, в свою очередь, напрямую будет определяться результатами обследования и квалификацией врача. Тут-то мы и подходим к первому подводному камню. Казалось бы, какие могут быть вопросы? Всего-то обследуемся и ждем результатов! Все так, но есть один нюанс. Дело в том, что на современном этапе развития диагностической техники, можно выявить мельчайшие нарушения анатомии и функционирования внутренних органов. В результате, понятие нормы существенно усложнилось. Не случайно, при описании результатов специалисты по инструментальным методам обследования уходят от интерпретаций выявленных ими изменений (мол, лечащий врач все объяснит). В этом нет ни малейшего лукавства и желания скрыть от пациента какие-то роковые находки в их организме. Дело в том, что найденные изменения могут не иметь ни какого отношения к реальному состоянию человека. Только лечащий врач обладает необходимой суммой субъективной и объективной информации, чтобы вынести окончательный вердикт. Однако его искусство не ограничивается лишь аналитической работой. Не менее важным оказывается еще и форма преподнесения диагностического заключения своему пациенту. К сожалению, с этим у современных эскулапов нередко бывают проблемы.
еличенным. Малейший намек на изменение привычного состояния организма тут же рождает в их головах картины страшных и смертельно опасных заболеваний. Заболела голова – это не иначе как опухоль головного мозга?!? Появились неприятные ощущения в грудной клетки, так это же начинающийся инфаркт?!? Капля крови в испражнениях? Вообще пиши пропало! Ведь это же рак кишечника? Одним словом, нет таких ощущений, который бы такой человек не интерпретировал как угрожающие жизни и являющиеся основанием срочно вызывать скорую помощь, бежать к врачу и немедленно проводить обследования.
возможность адекватного осмысления происходящего с ним и может быть полноценным союзником психотерапевта, помогающего ему справиться с расстройством. К этой категории нарушений относятся, пограничные психические расстройства. Говоря чуть более профессиональным языком, это невротические состояния, психосоматические расстройства и другие нарушения, связанные с переживаниями чрезмерного стресса и развивающиеся преимущественно по психологическим механизмам. Самые частые жалобы такого рода пациентов связаны с переживаниями различной интенсивности тревоги, страхов, пониженного настроения и общей угнетенности, с сопутствующими нарушениями сна, работоспособности и фиксацией на своем здоровье.
Евгеньевича. Даже поверхностно просматривая библиографию его научных работ, поражаешься широтой интересов, междисциплинарностью подходов и, я бы сказал, смелостью и даже дерзостью в постановке научно-практических вопросов. Если это неврология, то еще и на стыке с акушерством. Если психотерапия, то психотерапия не просто невротических состояний и других функциональных нарушений, а гипносуггестивная терапия эпилепсии и кожных заболеваний, психотерапия органических болевых синдромов и наконец, психокоррекция соматических нарушений у онкологических больных, С самого начала своей врачебной и научной карьеры он не искал легких путей. Окончив с отличием в 1965 году Ленинградский санитарно-гигиенического медицинский институт, а затем и клиническую ординатуру при кафедре психиатрии этого вуза, Аскольд Евгеньевич берется исследовать очень неоднозначную для того времени и потому замалчиваемую проблему работы с несовершеннолетними правонарушителями и трудными подростками. В результате под руководством великого А.С. Чистовича в 1972 году он блестяще защищает кандидатскую диссертацию на тему «Опыт психиатрического изучения различных контингентов несовершеннолетних правонарушителей и трудных детей». Казалось бы, его неминуемо ждала звездная карьера, но судьба не очень благоволила ему в этом вопросе. Многое он достигал вопреки всему. Так, докторскую диссертацию на тему «Патология нервной системы и беременность» Аскольд Евгеньевич защитил только в 1999 году. Возможно, в этом и был высший смысл испытаний, выпавших на его долю, чтобы закалив характер и волю, сделать, в конце концов, способным «останавливать» словом (единственным оружием психотерапевта) развитие даже органических повреждений у своих пациентов. Во всяком случае, при жизни он никогда не сетовал на свое прошлое и настоящее. Помню только, что последние годы лишь осторожно подгонял своих учеников в научной работе, как бы предчувствуя свой скорый уход. Ему очень хотелось помочь и увидеть их успех еще при жизни. Мы сейчас не будем здесь останавливаться на всех перипетиях его пути как ученого и человека. Хочется вспомнить ту ипостась его земной жизни, в которой он реализовался максимально полно. Речь пойдет о его деятельности как учителе, наставнике и воспитателе. Мне посчастливилось познакомиться с Аскольдом Евгеньевичем в 1989 году, когда я еще был курсантом 3 курса IV факультета Военно-медицинской академии им.С.М.Кирова. На знаменитой кафедре нервных болезней, где тогда в качестве доцента работал Архангельский А.Е., было несколько исторически знаковых мест. И в первую очередь это кабинет В.М. Бехтерева, где на стенах висели фото, проводимых им групповых сеансов гипноза, а на окнах были сохранены участки цветных витражей для цветотерапии. Но нас, тогдашних курсантов и «кружковцев» кафедры нервных болезней, куда более манил другой внешне невзрачный кабинет под номером 71. Он был спрятан в левом крыле подвального помещения, в самом конце коридора. Там располагалась не музейная, а действующая психотерапевтическая лаборатория. Закреплен был кабинет за руководителем военно-научного общества слушателей при кафедре нервных болезней - Архангельским Аскольдом Евгеньевичем. Внутри не было ничего особенного. Обычные письменный стол, книжный шкаф, кушетка, кресло, стулья… Единственной достопримечательностью был несколько странный пейзаж, написанный неизвестным художником поверх железной двери в стене напротив стола. Но каким ореолом таинственности и причастности к сокровенному знанию буквально звенела атмосфера этого кабинета!?! Здесь мы получали возможность не на фото, а воочию убедиться в лечебном потенциале гипно-суггестивной психотерапии. Авторитетом Аскольд Евгеньевич пользовался непререкаемым, но речь никогда не шла о культе его личности. Хотя уровень доверия ему, повторюсь, был просто запредельным. Но он лишь очень умело использовал наш интерес к психотерапии, чтобы повысить мотивацию на обучение медицине в целом и поднять общий уровень знаний и воспитания. Не случайно, из тех слушателей, которые меня тогда окружали, лишь единицы стали психотерапевтами. Зато многие из них добились реальных успехов в различных сферах, став прекрасными учеными и врачами, среди которых неврологи, психиатры, нейрохирурги, организаторы медицины и представители многих других специальностей. В этом году будет уже 13 лет, как Аскольда Евгеньевича нет с нами. Но те идеи и начинания, которые он не успел реализовать, не канули в лету. Они живут в сердцах его учеников, подталкивая на все новые созидательные свершения. Эта крохотная статья лишь мизерная дань той признательности и того огромного уважения, которые мы испытываем к своему учителю!
рования у пациентов объективного понимания смысла панического расстройства и алгоритма его коррекции. Вот каковы наиболее важные, на наш взгляд, идеи, которые в обязательном порядке должен уяснить для себя каждый страдающий данным расстройством: